Архив рубрики: Морфология

Вопрос №5. Тема: “Имя существительное”

Вопрос. Когда употребляются существительные на -ие, когда на -ье? Правильно ли говорить и писать сраженье вместо сражение?

Ответ. Существительные на -ие — старославянского происхождения и потому в современном языке иногда носят книжный характер, звучат архаически, например: счастие, обличие. Некоторые существительные на -ие совсем не употребляются в современном языке; например, мы не говорим подземелие, ущелие, устие, отродие, здоровие, а говорим только подземелье, ущелье, устье, отродье, здоровье (церковнославянское здравие).

Некоторые употребляются в двух вариантах: терпение и терпенье, умение и уменье. При наличии двух вариантов произношения один вариант может отличаться по смыслу от другого, например: варение (то же, что варка — действие по глаголу варить) и варенье (продукт варки), так же соответственно копчение и копченье, печение и печенье.

В иных случаях смысловых различий между одним и другим вариантом не наблюдается, но имеются стилистические различия в употреблении: существительные на -ье характерны для разговорной, бытовой речи, существительные на -ие — для книжного стиля.

Что касается существительного сраженье, то оно употребляется в литературном языке наряду с существительным сражение, например: Восемь дней сраженье длилось (Пушкин); Пламя сражения медленно догорало (Л. Толстой).

В.А. Добромыслов, Д.Э. Розенталь. Трудные вопросы грамматики и правописания. 1958г.

Вопрос №4. Тема: “Имя существительное”

Вопрос. Какой вопрос (кто? или что?) следует ставить к собирательным именам существительным: пролетариат, студенчество, молодёжь?
В каких случаях ставится вопрос что? к названиям животных?

Ответ. Вопрос кто? в русском языке обычно ставится к существительным одушевлённым, а вопрос что? — к неодушевлённым, однако в ряде случаев мы ставим вопрос кто? к существительным неодушевлённым (с грамматической точки зрения) и, наоборот, вопрос что? — к существительным одушевлённым.

Чтобы разобраться в этом, надо принять во внимание, что различение в грамматике понятий одушевлённости и неодушевлённости совсем не обязательно связывается с понятиями живого и неживого предмета.

Одушевлённость и неодушевлённость с грамматической точки зрения выражается в том, что у существительных одушевлённых винительный падеж сходен с родительным, а у существительных неодушевлённых — с именительным, причём эти различия обнаруживаются во множественном числе у всех существительных, а в единственном — только у существительных мужского рода 2-го склонения.

Одушевлённость и неодушевлённость, далее, выражается в том, что у прилагательных, которые согласуются с одушевлёнными существительными в винительном падеже, форма этого падежа сходна с формой родительного падежа, а у прилагательных, согласуемых с неодушевлёнными существительными, форма винительного падежа сходна с формой именительного.

Винительный падеж существительных 1-го склонения дедушка, дядя в единственном числе не показывает одушевлённости их, так как он не сходен ни с родительным падежом, ни с именительным: дедушку, дядю; но, связав с этими существительными прилагательные, мы сразу убедимся в их одушевлённости, так как получим в винительном падеже такие, например, сочетания: навестил больного дедушку, родного дядю (винительный падеж прилагательных в этих сочетаниях сходен с родительным).

Что касается собирательных существительных — пролетариат, студенчество, молодёжь, то с грамматической точки зрения первое из них, несомненно, является неодушевлённым: винительный падеж существительного пролетариат (мужского рода, 2-го склонения) сходен с именительным падежом, а не с родительным; к существительным же студенчество и молодёжь неприменимы понятия одушевлённости или неодушевлённости: сходство винительного и именительного падежей этих существительных ещё не даёт права говорить об их неодушевлённости, потому что у всех существительных среднего рода 2-го склонения и женского рода 3-го склонения винительный падеж сходен в единственном числе с именительным падежом.

Присоединение прилагательных к этим существительным (Мы высоко ценим наше прекрасное студенчество, нашу прекрасную молодежь) не даёт оснований для суждения об их одушевлённости или неодушевлённости, потому что винительный падеж прилагательных в подобных случаях никогда не бывает сходен с родительным. Легко можно было бы определить одушевлённость или неодушевлённость существительных по форме винительного падежа множественного числа, но форм множественного числа собирательные существительные не имеют.

Всё сказанное, однако, не означает, что к рассматриваемым собирательным существительным следует ставить вопрос что? Можно в основном руководствоваться следующим правилом: если собирательное существительное обозначает группу живых существ как одно целое, то, несмотря на неодушевлённость (с грамматической точки зрения) таких существительных, к ним, как правило, ставится вопрос кто?, например: С развитием капитализма в России рос и промышленный пролетариат (кто рос?).

Вопрос кто? может ставиться и к другим неодушевлённым существительным (несобирательным), если они употребляются для обозначения той или иной группы людей, например: Наш отряд прибыл вовремя (кто прибыл?).

Наоборот, к некоторым одушевлённым существительным, как указывалось выше, может иногда ставиться вопрос что? Это бывает обычно в том случае, когда название одушевлённого предмета употребляется для обозначения неживых предметов, например: Во время путешествия мы ежедневно ели жареных уток (что ели?); Девушка приколола к шляпке красивого позолоченного жучка (что приколола?); Мы читали “Евгения Онегина” (что читали?). Таким образом, выбор вопроса зависит от того значения, в каком данное существительное употребляется.

Некоторые существительные иногда употребляются как одушевлённые, иногда как неодушевлённые; это в большинстве случаев названия микроорганизмов, например: изучать бактерии и бактерий, бациллы и бацилл. В соответствии с этим и вопрос к таким существительным может быть поставлен по-разному (изучать что и кого?).

Постановка того или иного вопроса может зависеть и от управляющего слова, от общего смысла предложения, обстановки разговора. Если человек идёт с покупками, которые он сделал на базаре, естественно его спросить, что он купил, хотя бы в числе покупок оказалась живая курица или утка. Но если спрашивающего интересует не общий перечень покупок, а именно разновидность купленной птицы, он скорее всего спросит: кого купили?

В.А. Добромыслов, Д.Э. Розенталь. Трудные вопросы грамматики и правописания. 1958г.

Вопрос №3. Тема: “Имя существительное”

Вопрос. Какой частью речи является слово раз (раз, два, три…; Уж сколько раз твердили миру…; Раз в начале осени я отправился на охоту)?

Ответ. Слово раз употребляется обычно как существительное в родительном падеже множественного числа в сочетании со словами, обозначающими количество: пять раз, несколько раз, уж сколько раз твердила миру и т. п. Подобные сочетания обозначают определённое или неопределённое количество случаев повторения какого-нибудь действия.

В выражениях: отложили разговор до другого раза, всякий раз, на этот раз и пр.— существительное раз обозначает случай в ряду других подобных случаев.

При счёте — раз, два, три… — слово раз употребляется в значении количественного числительного один.

В предложениях: Раз в начале осени я отправился на охоту или Раз в крещенский вечерок девушки гадали — слово раз является наречием и равно по значению слову однажды.

Наконец, в разговорных выражениях типа Раз дал слово, надо за него держаться слово раз является условным союзом.

Таким образом, мы здесь сталкиваемся с разными частями речи (существительным, числительным, наречием, союзом) и вместе с тем с разными словами-омонимами.

В.А. Добромыслов, Д.Э. Розенталь. Трудные вопросы грамматики и правописания. 1958г.

Вопрос №2. Тема: “Имя существительное”

Вопрос. Вопрос. Можно ли пользоваться падежными вопросами (кто? что? кого? чего? и т. д.) при определении падежей не только существительного, но и числительного, местоимения, прилагательного? Можно ли, например, ставить вопросы: что? — пять; чего? — пяти; чему? — пяти и т. д. или надо ставить вопросы: сколько? скольких? скольким? и пр.? Точно так же обязательна ли постановка вопросов какой? какого? и т. д. к словам такой, такого, этот, этого, белый, белого для определения их падежа или возможны и в этих случаях вопросы кто? что? кого? чего? и пр.?

Ответ. Для определения падежа существительных, естественно, к ним ставятся вопросы кто? или что? кого? или чего? и пр. Если существительное с предлогом или без предлога выступает в роли определения или обстоятельства и нужно произвести синтаксический разбор, то к существительному ставится уже не падежный вопрос, а тот, который соответствует данному члену предложения, например: час обеда — час какой?; дом отца — дом чей?; играла на террасе — играла где?; въехали в лес — въехали куда?

Для определения падежа количественных числительных (пять, пяти и пр.), конечно, можно пользоваться и падежным вопросом, поскольку количественные числительные, как правило, изменяются по падежам подобно существительным. Но для распознавания числительного как части речи используется вопрос сколько? скольких? и пр.

К местоимениям-существительным (я, ты, кто-нибудь и пр.), естественно, ставятся падежные вопросы (кто? кого? и пр.).

Падеж прилагательных, порядковых числительных, местоимений-прилагательных, причастий узнаётся по падежу того существительного, с которым согласовано данное прилагательное, числительное или местоимение. Падежный вопрос здесь возможен не к прилагательному в отдельности, а к сочетанию прилагательного с существительным (кто? — белый медведь, кого? — белого медведя и пр.).

Что касается вопросов какой? какого? и т. д. к прилагательному, то такие вопросы целесообразны для узнавания самой части речи. Вопросом какой? применительно к косвенным падежам прилагательных, порядковых числительных, местоимений-прилагательных и причастий полезно пользоваться и для проверки правописания падежных окончаний указанных частей речи (над синим небом — над каким небом?; на синем небе — на каком небе?). Этот же вопрос используется при определении названных частей речи в предложении.

В.А. Добромыслов, Д.Э. Розенталь. Трудные вопросы грамматики и правописания. 1958г.

Вопрос №1. Тема: “Имя существительное”

Вопрос. Как объяснить происхождение названий шести русских падежей и частей речи: наречия, причастия, деепричастия, междометия?

Ответ. Названия русских падежей, за исключением творительного и предложного, произошли от латинских названий и представляют дословный перевод их.

Именительный — начальная форма для именования предметов (латинск. nominativus от nomen — имя).

Родительный (латинск. genetivus) — буквально “полученный с рождением”. У нас родительный падеж без предлога при именах существительных часто обозначает лицо, являющееся родителем, создателем, распорядителем, владельцем (сын Ивана Петровича, вальс Шопена, отряд командира, портфель отца); с некоторыми предлогами в зависимости от глаголов родительный падеж нередко указывает на предмет, от которого начинается или проистекает действие: отъехал от дома, произошёл из крестьян, промок от дождя.

Дательный — от слова дать (латинск. dativus).

Винительный (латинский термин accusativus от глагола accuso — обвиняю, представляет собой перевод греческого термина aitiatike от aitia — вина, причина) получил своё название, по-видимому, оттого, что объект действия рассматривался как причина, вызывающая действие.

Творительный — от глагола творить, создавать, так как обычно обозначает предмет, посредством которого что-нибудь делается.

Предложный назван так потому, что употребляется только с предлогами.

Наречие представляет собой перевод латинского adverbium (от verbum — слово, речь, глагол), т. е. слово, добавляемое к глаголу, который, собственно, и создаёт речь.

Причастие — перевод латинского participium (от particeps — причастный к чему-нибудь) — обозначает такую форму, которая только частично относится к глаголу (причастна и глаголу, и прилагательному).

Деепричастие — по происхождению своему является причастием, которое стало служить для определения действий (“дее-причастие”).

Междометие (слово образовано путём сочетания приставки между и корня глагола метать) представляет собой перевод латинского термина interjectio (буквально “бросание между”). Такое название оправдывается тем, что междометия — слова, служащие для выражения чувств и побуждений, но не называющие их, — вставляются в предложение, не вступая с его членами в грамматическую связь.

В.А. Добромыслов, Д.Э. Розенталь. Трудные вопросы грамматики и правописания. 1958г.